Идем дальше. Пруд остался позади. Вокруг — детские сады,
аллейки, многоэтажные дома. Вдруг Маша кричит: «Мама, посмотри!» У самого края
асфальта замечаем крошечную многоножку, не больше сантиметра в длину. Точнее,
Маша заметила ее первой. Она вообще многое вокруг замечает. Вспомнили, как
видели на Тарханкуте огромную ядовитую многоножку-сколопендру. А это
какая-нибудь ее очень дальняя родственница, только совсем крошечная и
безвредная. К сороконожке подбежал муравьишка и, видимо, куснул ее. Многоножка
дернулась так, что муравей буквально отлетел в сторону. Вскочил и побежал. То
ли по своим муравьиным делам, то ли звать собратьев на подмогу. Рядом находим
еще одну такую же сороконожку. А чуть дальше, в траве, скопление
клопов-«солдатиков». Несколько десятков их тут в кучку собралось, а рядом —
совсем крошечные «солдатики», огромный выводок. Торопливо разбегаются в разные
стороны. Ну надо же, сколько всего интересного можно отыскать в траве у
дома!..
Идем дальше по асфальтированной аллейке в тени деревьев.
«Ой, мама, подожди! Смотри, жук!» — моя юная натуралистка опять кого-то
отыскала. Черный жук лежит на спине и отчаянно дергает в воздухе всеми шестью
лапками. Сердобольная Маша пытается перевернуть его соломинкой. Наконец ей
это удается. Жук делает несколько неуверенных шагов и снова опрокидывается на
спину. «Бедненький, — причитает Маша, — наверное, на него кто-то наступил и
повредил ему лапку». Я подношу соломинку к жуку, он цепляется за нее, и мы
переносим его в траву. Теперь на него никто не наступит. Конечно, спасение
жука — не Бог весть какой подвиг. Но мне нравится, что дочка болеет душой даже
за маленькую комаху. Зачем зря губить жизнь, пусть даже и такую крошечную?
«Ой! — кричит Маша, — я чуть на «солдатика» не наступила.
Едва заметила...» Маша обходит жучка стороной, а я снова вспоминаю
стихотворение Мошковской:
Он прыгнул на дорогу, а я уж ставил ногу
И чуть не наступил,
И я б его убил.
Как подпрыгнет тот кузнечик!
Он веселый! Он живой!
Хорошо, что я заметил!
Хорошо, что он живой!
